На дне золотого бассейна

Шикарный аскетизм

Герои спектакля существуют в аскетичном, странносочиненном пространстве — на дне отделанного золотой плиткой бассейна. К чему это, для меня, если честно, так и осталось загадкой, кто разгадает — пишите письма. Но красиво, ничего не скажешь. Все выдержано по стилю, цветовой гамме. Мужчины наряжены в строгие деловые костюмы, женщины — в незатейливые платья. Интересно, что на мужские сюртуки сзади нанесены номера и фамилии, как на форме у футболистов. Вряд ли художница по костюмам Екатерина Галактионова решила отдать дань ЧМ по футболу 2018 года. Скорее всего, задача стояла выразить мысль, что, несмотря на различие взглядов и судеб, все, как ни крути, в одной команде. Это подтверждает и финал спектакля.

Вынужденный поступиться принципами под давлением жены Жадов решает идти к дядюшке просить доходного места. Правда, дядюшка, только что узнавший о собственном крахе и разорении, встречает племянника хорошей головомойкой, в прямом смысле этого слова. Просьбу о доходном месте и полный отказ от своих прежних честных взглядов Жадову (Сергей Заикин) приходится проговаривать под струей воды, направленной ему прямо в лоб. Дядюшка при этом насмехается над молодым племянником и над тем, как быстро он растерял свои убеждения перед лицом трудностей и первой нужды.

После такого испытания Жадов словно «очухивается», ему становится стыдно, поэтому он решает оставаться самим собой, а молодую жену Поленьку отпускает к матери, коли она не может так с ним жить — бедно, но честно. И однако, после этих слов Жадов усаживается между чиновником Юсовым и своим дядюшкой, кладет их руки себе на шею и практически с гагаринским «Поехали!» все герои пьесы начинают покачиваться в такт паровозного «чучух-чучух», а в руках Жадова мерно позвякивает стакан в подстаканнике. Что сие означает, каждый может сфантазировать сам. Мне показалось, что это символ единой упряжки, в которой мы все вместе: и бедные, и богатые, и честные идеалисты, и бессовестные хапуги. А чтобы оставаться собой, надо учиться лавировать и соблюдать меру.

Совсем не страшно

Актуальность «Доходного места» неизменна с момента первой публикации в 1857 году. Впечатление такое, будто Островский жив и недавно принес в театр свою пьесу о нашей жизни: о том, в чем боятся признаться себе, на что стараются не обращать внимания и чем пронизана наша сегодняшняя жизнь.

По сюжету главного героя Жадова жизнь поставила перед выбором: или жить бедно, но честно, или просить у дядюшки место «подоходнее», где можно брать взятки, чтобы его капризная Поленька (Анастасия Каткова) могла выглядеть «не хуже других». При этом на молодого человека постоянно наседают и дядюшка, и молодая жена, и ее маменька с их меркантилизмом.

Текст пьесы порой звучит как публицистический, отдельные фразы просто хлещут и очень живо воспринимаются публикой. Чувствуя это, режиссер направляет монологи персонажей прямо в зал. Например, чиновник Юсов ищет среди зрителей сочувствующих своей продажности и взяточничеству.

Удивительно, но в столь откровенном спектакле нет однозначно плохих, неприятных персонажей. Разве что Белогубов (Александр Кусков) показан мерзким и недалеким подхалимом и лизоблюдом. Владимир Мирзоев пошел, я бы сказала, «амбивалентным» путем. Режиссер решает, что лобовое столкновение двух несуществующих нынче миров — чиновники царской России и молодые романтики — выглядело бы сегодня анахронизмом, и что черно-белая трактовка пьесы гениального автора неуместна и была бы откровенно глупа. Поэтому чиновники в спектакле нестрашны и даже обаятельны. Взяточник Юсов (Андрей Кылосов) прямо-таки душка. Дядя Жадова — Аристарх Вышневский (Анатолий Жигарь) — и вовсе фигура трагическая. Ведь финал пьесы окрашен у Островского в поистине шекспировские тона. Чиновничья карьера и личная жизнь Вышневского только что потерпели крах, и именно в этот момент к нему является сломленный племянник просить доходного места.

В зоне комфорта

После просмотра спектакля складывается ощущение, что режиссер разрешил артистам делать то, что у каждого из них лучше всего получается. Из-за этого впечатления от спектакля двоякие. С одной стороны, актерские работы не удивили. И тут, и там — знакомые манеры и «коньки», которые не раз мы уже видели в других спектаклях: Анатолий Жигарь «переехал» из «Обыкновенной истории», Анастасия Каткова из «Синей птицы» и «Мэри Поппинс», Ольга Арзамасцева из «Еще до войны», и так можно сказать почти про всех. Спектакль умный, с непривычным существованием на сцене, но актерские ресурсы задействованы старорепертуарные. Получается, что театр двинулся вперед, а артисты пока «плетутся» позади.

Самым ярким перевоплощением блеснула только Ирина Ермолова. Фелисата Кукушкина получилась у нее смешной и ужасающей — женщина-мать, женщина-надзирательница и женщина-ведунья в одном лице. До сих пор звучат у меня в ушах интонации, с какими она произносила фразы: « Я — мать!» и «У меня все в струне». Отмечу еще, что актерского диапазона Андрея Кылосова хватило, чтобы в одних сценах быть убедительным, уверенным в своих словах оратором, в других — незатейливым, но обворожительным пройдохой. Остальные артисты не вышли за пределы своей зоны комфорта.

Но вернусь к двоякости впечатлений, потому что если смотреть не на работу каждого актера, а все же на спектакль в целом, то окажется, что каждый — на своем месте и все сцены слагаются в единую историю. Вот и решай после этого, что важнее в театре — яркость индивидуальной работы или цельность совместного труда?

О чем же речь?

Хороший спектакль всегда многоходовка. В нем можно увидеть трагедию частной жизни, симптомы социальных болячек, срез целого поколения. Мне хочется самонадеянно написать, о чем же поставил режиссер этот спектакль. Но я не знаю, о чем ставил его Мирзоев: вариантов тут масса, могу сказать лишь про то, что увидела я. А увидела я очень опасную, но от того нередко встречающуюся нашу беду — не замечать других людей.

Никто из героев пьесы не видит родных, приятелей, коллег, а видит только себя, свои нужды, свои желания, свои идеалы. Женщины не могут разглядеть, каковы на самом деле мужчины, а мужчины — что за женщины перед ними. Отсюда тотальное неуважение и пренебрежение к самым близким людям. Отовсюду только и слышны слова о необходимости пилить, точить, манипулировать и перевоспитывать, подгоняя под себя. А приходит все к измене своим принципам, обесцениванию чужой жизни и сломанным судьбам. 

 

Уральский рабочий.

Автор: Марина Шелепова

30.04.2014

http://uralsky-rabochi.ru/specialissues/?special=1306/

×