Инферно и ведьмины пляски: в Свердловском театре драмы покажут «Вия» По пьесе Василия Сигарева.

Свет приглушен, и часть сцены всегда в полумраке, в котором постоянно остро ощущается чье-то присутствие. Холодок бежит по спине. Чертовщина, леденящие кровь инфернальные сцены, шепот и разнузданные красавицы-ведьмы – это «Вий», премьерные показы которого состоятся 22-23 мая на малой сцене Свердловского академического театра драмы. На финальном прогоне постановки по пьесе Василия Сигарева побывала корреспондент «Уралинформбюро».

Тех, кто любит, чтобы все было точно по книжке, нужно предупредить сразу – это далеко не классический «Вий», хотя атмосфера гоголевских фантасмагорий на сцене присутствует. По сути, это – интерпретация, причем двойная. Сначала Сигарев пересказал мистическую сказку на собственный манер – с хорошей долей безысходности, фирменной лирики и мрачного юмора. А режиссер Дмитрий Зимин и художник Владимир Кравцев продолжили развитие сигаревской мысли о том, что самые ужасные вещи творятся внутри нас самих – ведьмами и мертвецами давно никого не напугаешь.

«Когда начались репетиции, Дмитрий Зимин сразу сказал, что эта история не про чертовщину и ведьм, она про ад в нашей голове – "мы согрешаем". И это намного страшнее, чем сказка про "Вия»", – рассказал исполнитель главной роли Хомы Брута Антон Зольников, хорошо знакомый зрителю по талантливым работам в серии моноспектаклей по русским классикам.

Зольниковский Брут прекрасен своей непосредственностью, он – воплощение животных инстинктов и человеческой слабости. Хотя слабаком его точно не назовешь: он последовательно проходит через несколько кругов нечеловеческих испытаний и в конце концов становится ясно, что настоящее пекло – у него внутри, такова расплата за совершенное злодеяние.

Изначально, кстати, авторы спектакля обещали зрителя не пугать. Основная задача была не в этом, а в том, предположим, чтобы попробовать достигнуть дна человеческой души. В итоге же блестящему дуэту Зимина и Кравцева удалось создать очень сочную и кинематографичную картинку со множеством спецэффектов. Все это в сумме дало почти физически ощущаемую атмосферу мистики и какого-то диковатого славянского средневековья. Да и само действие развивается по законам ночного кошмара. Шепот, стоны, свет, бьющий в глаза и создающий ощущение границы миров – воображение отрабатывает самостоятельно, выхватывая мельчайшие полутени и досоздавая собственных чудовищ.

В пространстве сцены постоянно что-то каплет, брызжет, течет и льется. «Горилка» – стаканами и бутылями растекается по полу, вода плещется в колодце, который становится еще одной дверью в потустороннее и рождает фантомы гоголевских утопленников и утопленниц – о них ничего не говорится, но они присутствуют незримо, между строк. Так же струится шепот отходной молитвы, который почти никогда на протяжении действия не утихает.

«Моя задача в этой роли в том, чтобы максимально оправдать рисунок, придуманный режиссером и художником спектакля», – анализирует работу над постановкой Хома Брут-Антон Зольников. – «Очень многое построено на жестах, на поворотах головы, на точном положении тела в пространстве. Нет ничего случайного. Для меня эта работа – новый этап и в чем-то открытие». «Такое животное, но при этом очень притягательное в своей бойкости, мне довелось играть впервые,» – добавил актер.

На сцену в Екатеринбурге сигаревский «Вий» пришел через три года после постановки в знаменитой «Табакерке». Причем глаз на эту пьесу Дмитрий Зимин и Владимир Кравцев положили давно. Первые наброски будущей постановки они показали два года назад во время очередного фестиваля «Толстяки на Урале». То, что получилось в итоге – несомненная удача. Это правдиво, страшно, убедительно и красиво.

×