Ледяной поход дома Турбиных

Почти сто лет прошло с тех событий в холодном предновогоднем Киеве 1918-го, в которые катастрофическая вьюга «ввинтила» героев булгаковской пьесы «Дни Турбиных». Всего сто лет. Ста лет мало, как остро понимаешь, посмотрев новый спектакль Свердловского академического театра драмы. Снова и снова нарождаются «новички» с жаждой власти над людьми и пространства для этой власти, готовые посылать на смерть. А у людей выбор во все времена невелик: смириться, или воевать, или бежать. Жить или умирать, и выбор этот далеко не всегда добровольный. Все повторяется. Почему-то все повторяется.

Почти сто лет назад офицеры в обледеневших шинелях с боями прошли с Дона на Кубань и обратно на Дон знаменитым Ледяным походом. Добровольно. Так формировалась Белая армия. Чем все закончилось, известно. И слова капитана Студзинского (Константин Шавкунов) в финале спектакля «Дни Турбиных»: «К Деникину, на Дон…» звучат не надеждой, а предвестием новых смертей.

«Скажи мне, кудесник, любимец богов, что сбудется в жизни со мною?..» — так недавно, так отчаянно весело гремел в стенах турбинского дома за ужином с вином, с графинчиком ледяной водки гимн царской армии. Вот только музыка больше не будет «играть победу». В Александровской гимназии юнкера оглушительно проорут на мотив марша модный романс: «Дышала ночь восторгом сладострастья... / Неясных дум и трепета полна, / Я вас ждала с безумной жаждой счастья, / Я вас ждала и млела у окна...» перед последним боем, которого, впрочем, тоже не будет. Полковник Алексей Турбин (Игорь Кожевин) распустит свой дивизион по домам, не дав ему на этот раз «могильной накрыться землею». А сам перед погибелью, под причитания сторожа Максима (Вячеслав Кириличев), сломает в щепки парту, на крышке которой, может быть, младший брат шалопай Николка когда-то что-то дурацкое нацарапал ножичком. Турбин крушит дорогой мир собственноручно, чтобы его не хватали чужие жадные руки.

С той же яростью под ледяным вихрем, влетевшим прямо в дом неостановимой стихией, Алексей раскручивал, как кистень, нарядную электрическую люстру. Нет больше электричества, ничего нет от тех счастливых дней, замороженных навсегда. Юнкер Николка Турбин (Кирилл Попов) в день гибели Турбина-старшего перестанет быть шалопаем — и тоже навсегда. Шагнет, спасаясь от петлюровцев, в пролет «белой лестницы», которая в песенке Вертинского должна бы привести в рай. Но приведет его, теперь калеку, только в родное убежище посреди ада — в дом Турбиных.

Дом Турбиных на сцене идет в свой Ледяной поход. Он уже побывал в штыковой атаке. Стены исколоты, безжалостно продырявлены острыми штыками, замызганы красными расплывчатыми пятнами. Словно о них вытирали ладони те, кто убивал, и оставили отпечатки окровавленных пальцев те, кого убили. Среди кромешного льда в доме еще держится тепло, безоружное, как штатский обыватель, и стойкое, как давший однажды присягу офицер. Здесь со стоном боли отогреется чуть не замерзший до смерти штабс-капитан Мышлаевский (Вячеслав Хархота) и будет оберегать изо всех сил — шуткой, преданностью, дружбой — этот «богоспасаемый дом», любимый с детства. Сюда явится с мороза продрогший, в запотевших очках Лариосик (Антон Зольников), нелепый и нежный «кузен из Житомира», и останется. В этот дом на «крыльях» щегольской, почти маскарадно-неуместной бурки, как бабочка на огонь, летит влюбленный поручик Шервинский (Василий Бичев). «Огонь» — Елена (Алена Малкова), яркая, сдержанная и пылкая. В спектакле она отнюдь не тургеневская барышня и не светская дама. Эта Елена — сразу ясно — росла рядом с двумя мальчишками, старшим и младшим, братьями Турбиными.

Явь перемежается снами, воспоминаниями, видениями. В белых одеждах гоняются друг за другом, как маленькие, взрослые Кирилл ПОПОВ (Николай Турбин), Алена МАЛКОВА (Елена Тальберг), Игорь КОЖЕВИН (Алексей Турбин) Алена МАЛКОВА (Елена Тальберг), Ольга МАЛЬЧИКОВА (Анюта) Антон ЗОЛЬНИКОВ (Лариосик) Алена МАЛКОВА (Елена Тальберг), Александр БОРИСОВ (Владимир Тальберг) 17 дети турбинского дома. Присаживаются к фортепиано, перебирают клавиши. Потом на этом пианино будет гореть много-много свечей вместо той люстры — как будто поминальные. Красиво представляется Алексею жених радостной Елены — полковник Тальберг (Александр Борисов). А потом, в ледяной реальности, он некрасиво, по-крысиному сбежит из турбинского дома, чьи израненные стены попали в окружение предательства и подлости. Гетман (Борис Горнштейн), словно пледом, укрывается картой страны, утыканной украинскими флажками, под презрительными взглядами кайзеровских вояк. Он тоже сбежит, как и эти немцы. Чуть позже на сцене появляется еще один персонаж артиста Горнштейна. Никого не предавал, просто пробирался к своему дому и просто убит петлюровскими гайдамаками: за то, что еврей.

Спектакль «Дни Турбиных» при всех актерских удачах — это прежде всего спектакль двоих: режиссера-постановщика Александра Баргмана и художника- постановщика Владимира Кравцева. «Невероятно до смешного: / Был целый мир — и нет его. / Вдруг — ни похода Ледяного, / Ни капитана Иванова, / Ну абсолютно ничего!» — вспомнились строчки поэта русской эмиграции Георгия Иванова. Но тот «целый мир» булгаковских героев, выстроенный на сцене заново так близко у наших глаз, убеждает, что все осталось, и ничто не утишит повторяющуюся боль, и бремя извечного выбора не стало легче ни для кого. А у Михаила Булгакова следом за «Турбиными» были восемь снов «Бега» — пьеса 1928 года. Тогда уже десять лет прошло со времени событий в холодном предновогоднем Киеве 1918-го. Всего десять.

Екатерина Шакшина, «Культура Урала»

×