НАБОКОВ, Я ЛЮБЛЮ ТЕБЯ

Ставить Набокова – всегда риск. За этим автором закрепилась молва, что он не «театрабельный». Дмитрий Зимин и Ирина Васьковская доказали, что это не так. Три рассказа, три разных истории вылились в один большой глубинный мир Набокова. «Пассажиры» – не только название спектакля, это состояние набоковских героев, которые путешествуют между реальной жизнью и миром грез.

Начало спектакля, все герои вышли на сцену. Все с чемоданами. Они готовятся куда-то отправиться? Или уже приехали? Нет, они в пути. Пограничное состояние, которое объединяет и переплетает их истории, не теряется в течение спектакля ни на секунду. Три истории сменяют одна другую, перемещаются, переплетаются, становятся частью друг друга.

Вот чемоданы оставлены на авансцене, перед нами Писатель (Кирилл Попов) и Критик (Ильдар Гарифуллин), герои рассказа «Пассажиры». Вечный спор между фантазером и реалистом перетекает из сцены в сцену. Эти пассажиры переносятся из одной истории в другую, где-то они зрители, где-то создатели. Некие проводники, ведущие действие к общей реальности, которая смещена, и никогда не будет единой для каждого героя. В спорах, за кем правда, их мир резко переворачивается, как в камере-обскуре, и ставит героев лицом к лицу с конкретной реальностью.

Пока Критик и Писатель выясняют, кто прав, на первый план попадает еще одна история – об Эрвине (Игорь Кожевин), герое рассказа «Сказка». Каждый день он «набирал» (в своем воображении) гарем из случайных девушек, проходящих мимо по улице. Восторг фантазии сделал его рабом собственных мыслей. И вот, в один непримечательный день, ему предложили воплотить картины его фантазий – в жизнь. Такую сделку можно заключить только с дьяволом или дьяволицей… С этого момента все истории становятся заложниками некоей фантасмагории – именно в таком «пространстве» каждая из тем возьмет своей новое начало.

И Игорь Кожевин, вместе со своим героем, проживает разные состояния: от повседневного быта до самого «края». Эрвин не имел ничего – у него появилась возможность просто так получить сразу все. Дьяволица предлагает ему вожделенный гарем, все девушки, которые радуют глаз – будут его. Только есть одно ма-аленькое условие: их должно быть четное количество. Эрвин соглашается, конечно, – и растворяется в страстном дурмане… Жажда насытиться, вседозволенность делают его жертвой собственных фантазий. Ведь прекрасных дев – тысячи! Зачем останавливать себя, например, на пяти? Так обычная фантазия любого нормального мужчины доводит его до безумия. В какой-то момент его начинает «коротить», будто электричество парализовало его волю…

Четыре дьяволицы (четыре актрисы) – проявление одной и той же сущности. Они искусно перевоплощаются из одного состояния в другое, чередуются, перемешиваются… Четыре разных человека сыграли одно: общий акцент, общий смех, один монокль на всех, один дьявольский хвост – но они не обезличены. Каждая привнесла в общий образ что-то особенное, сделав совместный результат «сочным» и страшным.

Третья история – «Возвращение Чорба». История короткой любви, где все оборвалось, не успев начаться, и получилась такая глупая смерть. Чорб (Александр Хворов) рассказал «мужскую» такую, горькую историю, которая произошла словно бы не «здесь», а где-то в параллельном мире. Вот – мужчина, в его руке – чемодан с галькой, внутри (среди прочих камешков) – тот самый, черный, с белым пояском, который Она так хотела найти… Это все, что осталось у него от отшумевшей скоротечной семейной жизни, – впечатления и воспоминания.

Ирина Васьковская вплела в этот «клубок судеб» еще одну линию – историю влечения взрослого женатого мужчины к нимфетке. Маленькая девочка под разными именами перемещается из одной новеллы в другую. Здесь ее зовут Марихен (Вера Кислицина), это нимфетка с косичками, с чистой белой кожей, в легком платьице, в белых носочках. Вместо Сирены с «бесами в глазах», у актрисы получился образ любопытной капризной девочки. А ведь нимфетка – это не просто девочка-подросток, она, как дьяволица, должна манить, притягивать, быть запретным плодом, который обречен сорвать мужчина… Образ Лолиты считывается как замысел, энергетического «приворота» не случилось.

Есть еще один очень важный герой – священник (Иван Попов). Как проводник между земным и небесным, он помогает героям сбросить грех. На любую исповедь у него один ответ: «Прочти Ave Maria не менее пятидесяти раз – и пятьдесят поклонов», – вот рецепт, как избавиться от любого душевного терзания. Но этот завет не помог ни исповедавшимся, ни ему самому. Дьяволицы властны над каждым, и даже священник, получается, грешен.

Декорации в спектакле – как связующие обстоятельства. Владимир Кравцев создал на сцене «эскизный Берлин». В одной стороне – стена с объявлениями и газетными вырезками; по другую сторону – кафе с барными стульями, столиком и музыкальным приемником; тут тебе и часть вагонного купе, и семейный велосипед, и сточная канава… Каждый элемент, каждая часть пространства – часть жизни всех героев вместе и каждого в отдельности. Но одни и те же места носят для разных персонажей разные коды.

В центре сценографии литые буквы ACHTUNG (Внимание). Внимание – вся жизнь не однозначна, внимание – не бывает все хорошо или плохо, внимание – ты не одинок. Внимание – счастье непостоянно, но это не значит, что его нет. 

Лидия Корзун, «ТЕАТРАЛЬНАЯ ГАЗЕТА» (Екатеринбург), № 8, 2007

×