ГАМЛЕТ И КАТАРИНА, ЕВГЕНИЯ И АЛЕССАНДРА

ГАМЛЕТ И КАТАРИНА, ЕВГЕНИЯ И АЛЕССАНДРА

«Гамлет». У. Шекспир. Перевод Бориса Пастернака.
Свердловский академический театр драмы. 
Режиссер и художник Евгения Беркович.

«Строптивая». По мотивам комедии У. Шекспира «Укрощение строптивой». 
Курганский театр драмы. 
Режиссер Алессандра Джунтини, художник София Матвеева.

«…Русский театр предпочитал, с одной стороны — „Гамлета“, а с другой — „Укрощение строптивой“». Это суждение Алексея Вадимовича Бартошевича, адресованное вообще-то прошлому веку, совершенно не устарело и в нынешнем. По-прежнему предпочитает. В драмтеатрах двух уральских городов вышли премьеры «Гамлета» (Екатеринбург) и «Укрощения строптивой», сокращенного до просто «Строптивой» (Курган). Шекспировскую трагедию поставила суровая москвичка Евгения Беркович, спектакль по мотивам шекспировской комедии (жанр определен как «розовая социальная трагикомедия», ох…) — солнечная петербургская итальянка Алессандра Джунтини. Обе юны, даровиты, обе более чем вольно обращаются с текстом Барда, обе ищут в старых историях новые смыслы, обе ставят перед труппой, с которой работают впервые, непривычные задачи и добиваются их решения. В конце концов, и тот, и другой спектакль идут по два часа без антракта. Различий, впрочем, не меньше, чем сходств, но это тоже повод поговорить о двух постановках в пространстве единого текста.

Взрослеть или не взрослеть? Да не вопрос…

Экспериментального «Гамлета» в Свердловской драме начинают играть в десять вечера, когда зал и зрительское фойе (последнее особенно важно) уже свободны от публики традиционных представлений. С какой стороны ни идешь к театру в этот поздний час, на безлюдной набережной и улицах на фоне монструозных зданий отеля Hyatt Regency (где предпочитают останавливаться Алла Борисовна Пугачева и Лев Абрамович Додин), Ельцин-центра (здесь, кстати, 29 марта театр попробует сыграть «Гамлета»), высотки областной администрации (в народе до сих пор называемой «членом КПСС», строили-то когда-то для обкома) и еще нескольких небоскребов кажешься себе песчинкой. Само здание академической Драмы — тоже тот еще монстр, памятник номенклатурно-советской театральной архитектуры, по-своему грандиозной и бесчеловечной: в таком зале съезды проводить хорошо, а спектакли играть непросто.

«Гамлет» идет не в зале, а в зрительском фойе второго этажа, тоже необъятном. Окна с видом на небоскребы занавешены, парадные портреты народных и иных артистов и разнообразная живопись (ударение на последний слог) то ли убраны со стен, то ли просто не бросаются в глаза. Немногочисленные зрители, примерно человек сорок, рассаживаются у перил фойе третьего этажа и, глядя сверху вниз, видят пол, поделенный на некие прямоугольные зоны (примерно как в фильме «Догвилль») и заваленный разнообразным хламом. Характер хлама — старые тряпки и книжки, никуда не годная мебель, допотопные компьютеры, черно-белый телевизор и т. п. — заставляет поначалу подозревать, что академический театр одолжил все это барахло у «Коляда-театра», где, как известно, есть свой знаменитый «Гамлет». Учитывая то, с какими скандалами и проклятиями «солнце русской драматургии» (Коляда) в свое время покинул эти академические стены, подобное «возвращение» было бы особенно пикантно. Но у Евгении Беркович свой Эльсинор и свои пузыри и упыри земли. В некотором роде это даже большая игра на понижение, чем у Коляды. Его варвары и дикари все же незаурядны в своей дикости, необычайно витальны и эротичны. Поколение отцов в «Гамлете» Беркович прежде всего заурядно. Триумф Клавдия (Борис Горнштейн), похожего на завхоза, отмечен убогим застольем с пластиковыми стаканами, Гертруду (Марина Савинова) трудно оторвать от телесериалов на рябом экране, Полоний (Андрей Кылосов) — хлопотливый отец, и не более. Этот какой-то полутюремный быт — как переход на пути к аду. А тот ад, из которого приходит Призрак (его тоже играет Борис Горнштейн), это наш, очень узнаваемый по ухваткам и интонациям, построенный на родной земле ад зоны, лагеря, барака, вертухаев, «авторитетов» и жертв. В этот ад Призрак уводит Полония, застреленного Гамлетом из какого-то малосерьезного пистолетика. Кстати, мебель для спектакля изготовили в исправительной колонии строгого режима № 10 г. Екатеринбурга.

Евгения Беркович ставит про свою ненависть к такому взрослому миру и его прошлому. И про свою нелюбовь (не буду злоупотреблять словом «ненависть») к «взрослому», рутинному, традиционному театру, в самом сердце (ну, или…) которого находится ее спектакль. И эту ненависть-нелюбовь ей надо высказать определенно и резко. Так что главный Гамлет спектакля — это, конечно, его режиссер. А играющему Принца Датского Сергею Заикину с его несомненным лирическим обаянием и гламурностью (рецензентки любят воспевать ресницы актера), наверное, больше подошла бы роль Офелии. А вот Ольга Мальчикова, играющая Офелию горько и сухо, без надежды, но и без показного отчаяния, вполне подошла бы на роль Гамлета, но на такой гендерный радикализм режиссер, как видно, не решилась. Вообще же этому актерскому дуэту надо сделать комплимент: понятны все слова, которые они произносят. Про других молодых актеров подобного не скажешь.

Есть сцены замечательные. Вспышка ярости Гамлета, обнаруживающего во время лирической (и эротической) сцены с Офелией глазок видеонаблюдения. Материнской жест Гертруды, поправляющей одеяло спящего сына. По-настоящему нежный диалог отца и дочери, Полония и Офелии. Грустная песенка Офелии под расстроенную гитару. Есть сцены никакие, невнятные. Одна просто неудачная. Режиссер отказывается от труппы бродячих актеров, пытаясь превратить в них зрителей с верхнего яруса: Гамлет сначала побуждает их к диалогу, потом одной из зрительниц (откликаются, конечно, только дамы) дают лист с текстом из «Убийства Гонзаго» и просят прочесть. Этот неподготовленный и неорганичный «интерактив» ничего не добавляет спектаклю.

Дуэли в финале не будет. Будет коллективный кинопросмотр. Герои, усевшись рядом, смотрят туда, где, судя по фонограмме, идет финал козинцевского «Гамлета» (после двух часов «Гамлета» Беркович фильм поражает какой-то неимоверной фальшью интонации). По окончанию киносеанса на лавочке будут только трупы. Умерли все. Дальнейшее — аплодисменты.

Надо сказать, что в репертуаре Свердловской драмы этот неординарный «Гамлет» появился как результат прошлогодней режиссерской лаборатории «Шекспир. Трагедии. XXI век», организованной, конечно же, Олегом Лоевским. Три режиссера тогда показали эскизы трех главных шекспировских трагедий: Александр Огарев — «Отелло», Семен Серзин — «Макбета», Евгения Беркович — «Гамлета». Эксперты лаборатории, а ими были Алексей Вадимович Бартошевич и самая красивая из его учениц (сколько проклятий я навлеку на свою голову этим абсолютно бесспорным замечанием) Владислава Куприна, порекомендовали довести до премьеры эскиз Евгении.

…А взрослеть поколению хипстеров и молодых режиссеров, конечно, придется. Не вопрос.

 

Петербургский театральный журнал

Автор: Владимир Спешков

12.03.2016

http://ptj.spb.ru/blog/gamlet-ikatarina-evgeniya-ialessandra/