Она была актрисою...

Мировая премьера пьесы состоялась в мае 2015 года в Рио-де-Жанейро, и с тех пор она успешно ставится в театрах США и Германии. Честь представлять российскую премьеру выпала питерскому режиссеру, по совместительству замечательному актеру Александру Баргману и нашему земляку – Владимиру Кравцеву, чей талант художника-постановщика уже не раз проявлял себя на сцене Свердловской драмы.

 

«Актриса» – одно из немногих комедийно-драматических произведений, раскрывающих изнанку театральной жизни для простого зрителя, то есть, для нас с вами. Театральный мир с точки зрения обывателя – отдельная вселенная, макрокосм с запутанными взаимоотношениями и перипетиями человеческих судеб. Каждый выход на сцену – это безумный коктейль трагикомедии и фарса, пучина человеческих страстей и пороков, которая засасывает актеров целиком, полностью подчиняя себе. Актер на сцене более не принадлежит себе, он полностью отдает себя зрительному залу, каждую свою роль переживая как маленькую жизнь, врастая в своего героя всеми жилками, всеми ниточками души своей. Выдержать такое и не сломаться – тяжелый ежедневный труд, суметь сохранить себя в тысячах прожитых ролей – нелегкое испытание.

 

С одной стороны, театр дает актеру неограниченную свободу для самовыражения, с другой – как мелкий воришка-карманник крадет по частичке его собственное «Я». И вот уже, сам того не замечая, ты теряешь друзей, семью, личную жизнь – остается лишь Театр, с его безумной энергией, когда стоишь на сцене перед глазами сотен зрителей с всепоглощающим чувством, что ты и только ты, одним словом своим, одним взмахом руки можешь управлять всеми, заставить плакать или смеяться, сопереживать или возненавидеть. И когда зал взрывается овациями и криками «Браво!», и несут на сцену букеты и заставляют вновь и вновь выходить на поклон – с этих минут ты ощущаешь себя всемогущим.  Но что потом? Половинки занавеса неизбежно сходятся, как два дуэлянта, гаснет свет, зрители, шаркая ногами и возбужденно переговариваясь, расходятся, и тебя охватывает чувство опустошения, печального катарсиса и осознания того, что все уже кончилось.

 

В своем обращении к российскому зрителю Питер Куилтер, вспоминая британскую премьеру, напишет: «Актриса, исполнявшая главную роль, была бесподобно хороша на сцене, публика от смеха сползала с кресел, улыбки не сходили с лиц и за кулисами. Получасом позже я увидел виновницу торжества, с низко опущенной головой, еле передвигающую ноги, всю в слезах. Когда я поинтересовался, в чем дело, она ответила: «Когда смех стихает, приходит время идти домой. И зачастую в одиночестве. Когда представление окончено, наступает жуткая тишина, и мне всегда становится нестерпимо грустно».

 

Женщине-актрисе особенно тяжело в театре. В каждой представительнице прекрасного пола, несомненно, скрыт актерский талант, но не каждая отважится стать актрисой, ведь ради этого слишком многим приходится жертвовать: семья распадается ввиду неудовлетворенности супруга, дети отдаляются из-за вечной занятости матери и недостатка любви и внимания, и все это на фоне истерик, заговоров, сплетен, интриг и интрижек театрального закулисья, сложных взаимоотношений с режиссером и поклонниками.

 

Пьеса английского драматурга посвящена великой Актрисе, одной из немногих, и одновременно всем актрисам. Успешной Лидии Мартин, вкусившей блеск и роскошь славы, успевшей завести мужа и ребенка и по факту потерять их, сыграть множество ролей в театре и мечтающей о тихой спокойной жизни в Швейцарии под крылышком у престарелого, но состоятельного старика.

 

Каждая, пусть даже самая гениальная актриса знает, что ее театральный век не долог – когда-нибудь ей придется уйти со сцены, и уж лучше это сделать сейчас, на пике славы, чем превратиться в забытый призрак, неприкаянно бродящий за кулисами, бестелесные шаги которого грустным эхом отдаются в колосниках. Неслучайно ее последний выход на сцену – это пьеса «Вишневый сад». Судьба героини удивительным образом перекликается с судьбами чеховских героев. Полифоническое многоголосье Актрисы в роли Раневской  печальным речитативом особенно пронзительно и значимо звучит со сцены, проникая в самое сердце зрителя. «Жизнь-то прошла, словно и не жил», – этими словами Фирса можно подвести черту и под жизнью Лидии, и под ее театральной карьерой. Хочется отметить художественное оформление «сцены на сцене», элемента «театра-в-театре», созданного художником-постановщиком пьесы Владимиром Кравцевым. Стремящаяся вверх наклонная горизонталь сцены, с одной стороны, символизирует путь к вершине актерского мастерства, но с другой стороны, с нее в любой момент можно соскользнуть вниз и скатиться в небытие.

 

Эмоционально ранимая, как и все женщины, Лидия Мартин может быть и царственно-надменной и грубо-истеричной, такой ее делает ее профессия. В театральном мире кажется, что само время и пространство становятся текучими, словно зыбкие пески. Льстивое восхищение в один миг сменяется жгучей ненавистью, смех – слезами, радость – страданием. Никому нельзя верить, можно только себе, но и себе нельзя – потому что страшно. Кто ты сейчас, не играешь ли ты еще роль, забыв стянуть ее с себя, как костюм, слой за слоем, не смыв грим и не стерев фальшивую улыбку с лица? Где тот незыблемый островок спокойствия, где можно отдохнуть от этой сумасшедшей гонки, просто жить, ни о чем не думая, есть прекрасный швейцарский шоколад и смотреть на умиротворяющую белизну альпийских гор? Может быть там – счастье, может, это и есть желанный покой? Вот только получится ли это у нее? «Театр догонит тебя, ты – актриса, актрисой была и останешься», – предупреждает главную героиню ее бывший муж.

 

Сыграть Актрису для актрисы – задача понятная, но в то же время трудновыполнимая. Казалось бы, что может быть проще – изобразить саму себя,  своих коллег и подруг по театру, просто быть собой на сцене. Ведь у служителя Мельпомены, по сути, нет национальности – все переживания и трудности актерской жизни одинаково хорошо знакомы и выдуманной английской актрисе Лидии Мартин, и Ирине Мосуновой, актрисе театра драмы, великолепно исполнившей ее роль. Ирине удалось одинаково хорошо сыграть и Женщину, и Актрису, соединив в себе эти две ипостаси в одно целое. Как это удалось и другим актрисам – Ирине Калининой, исполнившей роль робкой и терпеливой костюмерши Лидии; Светлане Орловой, сыгравшей неравнодушную к бренди Гарриэт, театрального агента Лидии; Ольге Арзамасцевой, независимой и рано повзрослевшей дочери Лидии Николь и, конечно же, Екатерине Черятниковой, воплотившей образ деловой завтруппой театра Маргарет. У каждой из них – своя нелегкая судьба, которая чуть приоткрывается зрителю в небольших сценках, но лишь во взаимодействии с главной героиней вечера – Лидии. Она – звезда этого театра, и именно через нее зритель познает других персонажей, в том числе и мужских.

 

Мужчины в этой постановке отходят как бы на второй план, а сам спектакль можно смело назвать матриархальным, с налетом феминизма. Развязный Пол, бывший муж и отец Николь, несмотря на все свое мужское обаяние и напор, являет собой пример неудачника-повесы, давным-давно подрастерявшего молодость и шансы на успешность. Финансово успешный, но нестерпимо старомодный и трогательно-нелепый Чарльз, жених Лидии, вызывает у зрителя лишь улыбку и уж точно не тянет на роль главного героя-любовника. И, наконец, седовласый Филипп, призрачный актер, словно Феб, порхает по сцене, но является второстепенным персонажем, а также обслуживающим персоналом для других героев. Для зрителя четко одно – здесь правит бал одна королева, одна Актриса, и это ее последний бенефис.

 

Особенно значим в этом плане финал пьесы. Стоя на самой верхней точке сцены спиной к реальному зрителю, Актриса смотрит в тот другой, «виртуальный» зрительский зал и перед ней стремительно открывается арьерсцена, декорации взметают вверх, словно бы сам Театр в прощальном порыве обнажает перед ней свою душу…

 

Алла Карфидова

Культура.Екатеринбург.рф

http://xn--80atdujec4e.xn--80acgfbsl1azdqr.xn--p1ai/articles/569/i184921/